Пока — высочайший уровень профессиональной реабилитации. Центру тринадцать лет. Его становление оставило за собой неоднозначные страницы, о которых не раз писали в СМИ. Сегодня «Русское поле» — всемирно известный уникальный центр, оказывающий помощь детям, пережившим онкологические заболевания.

Уникальность, которую нельзя тиражировать

Директор центра Александр Карелин отмечает: уникальность — это не то, что можно копировать. Он руководит учреждением почти с самого его основания. Всего 30 процентов пациентов — москвичи. Остальные приезжают из самых разных уголков страны и даже из новых территорий — Луганска и Донецка.

За год через центр проходят реабилитацию три тысячи детей. Из них около трехсот — жители столицы. Поступление возможно не только после лечения в центре имени Димы Рогачева, но и после терапии в Морозовской больнице, Онкоцентре имени Блохина и других ведущих столичных учреждениях.

Где находится поддержка по всей стране?

Сейчас почти двадцать регионов России могут обеспечить достойную реабилитацию детям с онкологией. Екатеринбург, Севастополь, Новосибирск, Казань, Саранск, Ростов-на-Дону, Нижний Новгород, Тюмень — все они уже имеют свои программы. Однако ни одна из них не может полностью заменить «Русское поле» благодаря его масштабной научной базе.

В России около 39 тысяч детей в возрасте от 0 до 18 лет прошли лечение от онкологии. Примерно десять процентов из них проходят реабилитацию именно здесь. Также в центр приезжают дети из стран СНГ — Узбекистана, Таджикистана. От одного до трех процентов пациентов — из-за рубежа.

Кадровые вызовы и живая поддержка

Центр сталкивается с нехваткой специалистов: детских онкологов, гематологов, иммунологов, узких врачей. Чтобы решить проблему, ежедневно в 7:30 утра из Москвы отправляется специальный автобус, который доставляет персонал к 9 часам утра. Вечером — обратно. Жесткий график? Жалоб нет. Зато есть мощная поддержка со стороны благотворительных фондов: «Подари жизнь», «Крылья ангелов», «Круг добра». Фонд Хабенского помогает с дорогостоящими лекарствами. А артисты выступают исключительно на благотворительной основе.

Доброта как основа

Одна из главных особенностей центра — отсутствие злобы, недовольства. Это касается всех: сотрудников, пациентов, родителей. Никаких различий по рангу или должности. В столовой работает официантка Ирина Игнатюк, заведует производством Николай Крючков, а «хозяин» подразделения «Колясочная» — Олег Гусейнов.

«Колясочная» — место хранения и выдачи велосипедов, самокатов. Дети выбирают транспорт с особым вниманием, иногда с капризами. После прогулки возвращают его с заботой. А Олег Гусейнов встречает каждого с теплотой.

Наталья Истомина из фонда «Забота Днесь» — часть этой семьи. Она отзывчива, желанна. У меня дома теперь — изящный букет, созданный детьми под её руководством.

Правила жизни в центре

Центру свойственны собственные правила поведения. Те, кто прошел через него, часто продолжают следовать им и дальше. Как считает директор Александр Карелин, главное качество — доброжелательная атмосфера для детей и их родителей.

«Им нужно отдыхать душой, восстанавливаться физически перед дальнейшим лечением. Доброта — не роскошь, а необходимость в нашей работе», — уверен он.

В воскресенье дождь загнал всех в здание. Кто-то в кинозале — уютном, удобном. Как и территории для игр, общения. За одним столом — подростки, обсуждают что-то, спорят. Один с черной шевелюрой, другой — с очками. Они играют в какую-то игру. Подходя, замечают мой интерес.

— Не знаете, как играть? Просто! Научим.

Обращаюсь к парню с шевелюрой: «Какая у тебя красивая прическа». Он отвечает:

— У меня рак головного мозга. Была операция. Химиотерапия. Все волосы выпали. Теперь отросли снова. Мне одиннадцать.

— И мне тоже одиннадцать, — откликается очкарик. — У меня тоже рак мозга. Операция, химия. Не облысел, но стал «очкариком».

Как спокойно, деловито они говорят. Мама «очкарика» подходит к столу. Здороваются — так принято здесь. И с теми, кто заходит в лифт, и с теми, кто спускается по пандусу. Она предлагает присоединиться к игре.

Жизнь, наполненная смыслом

Каждый пациент, каждый сопровождающий — это особая судьба.

Александр Гришко — отец Ульяны, 21 года. У неё с рождения злокачественная опухоль головного мозга, первоначально ошибочно диагностированная как доброкачественная. Две операции в институте Бурденко, химиотерапия в Солнцево, радиооблучение в Мюнхене. Лечение сопряжено с риском, но было единственно возможным. Последствия оказались серьезными: нарушение речи, поведенческие реакции. Год назад Ульяна перенесла два инсульта, после чего ухудшилась подвижность. Раньше она приходила сама. После инсультов была период, когда не могла открыть рот. Сейчас состояние постепенно улучшается. Семья продолжает наблюдение у врачей.

До 18 лет лечение Ульяны было бесплатным по полису ОМС. Сейчас помощь финансируется фондом Хабенского. Семья обеспечена: есть хорошая квартира в городе и загородный дом, который девушка любит. За ней ухаживают родители и официально оформленная помощница по линии минсоцзащиты. Ульяна окончила 9 классов, обучается дистанционно и частично в школе-интернате в Рязани. Сложно переносит скопления людей — это её раздражает.

У Александра Яковлевича ещё две дочери — юристы, одна — доктор наук, профессор, другая — кандидат наук, доцент. Жена — также кандидат юридических наук, доцент.

— Откуда такой оптимизм?

— Ульяна сама борется, — говорит отец. — Но важна поддержка родителей. Если они не оптимисты, это передаётся ребёнку. Без доброжелательности и позитива невозможно.

Сила надежды

Коле Миронову из Липецка 13 лет. Он прекрасен внешне, но абсолютно беспомощен. Как и Уля, сидит в специальной коляске. Мама Татьяна — агроном-эколог. У неё ещё двое сыновей, 20 и 18 лет, работают разнорабочими. Старший оставил учёбу на инженера, чтобы помочь семье. Отец ушёл до болезни мальчика.

— У Коли токсическое поражение ЦНС из-за химиотерапии при лечении лейкоза, — рассказывает мама. — Родился здоровым, развивался нормально до 11 лет. В 11 лет был в санатории в Анапе (по путёвке с диагнозом «бронхиальная астма»), у него поднялась температура. Врачи направили в больницу. Позже — в Липецк. Лейкоциты резко выросли. Диагноз — лейкоз. После курса химиотерапии продержался полгода, затем впал в кому. Вышел в нынешнем состоянии. Первоначально было хуже. Сейчас хотя бы сидит. Понимает происходящее, узнаёт родных, улыбается, общается глазами и мимикой. Но не может управлять телом, не говорит. Питается через трубку в живот. Я измельчаю пищу. Врачи в Липецке не дают прогнозов. Но реабилитологи в центре, обследовав мальчика накануне, сообщили: есть шанс работать над улучшением состояния. По сравнению с прошлым годом прогресс заметен.

Надежда не должна уходить.

Мечты, которые воплощаются

Мастер-класс от благотворительной организации. Многолюдно. Две девушки — близняшки из Брянска. Одна — Лиза, 18 лет, с диффузной глиомой ствола головного мозга. Сестра Соня — здорова, сопровождает её. Мама — врач УЗИ, педиатр. Живут в трёхместной палате. Отец — строитель.

Лиза хочет стать художником и уже зачислена в вуз. Соня мечтает стать врачом, поступить в Орловский медуниверситет. Но не хватило бюджетных мест. Семья, столкнувшаяся с тяжёлой болезнью, вынуждена платить за коммерческое отделение. Это немало. Нас услышат?

Доброта в движении

Полдень. В вестибюле первого этажа — суета: одни поступают, другие выписываются. Семья Мавдюдовых из Кабардино-Балкарии: Ахмед, София и их малыш Али. Софии 22 года, Ахмед — машинист автомобильного крана. Али — их первый ребёнок, ему два года. Заболел в шесть месяцев. Врач, к которому обратились по своей инициативе, предложил МРТ. Выявлена доброкачественная киста в отделе головного мозга. Нейрохирург направил в центр имени Димы Рогачева. Там малыша прооперировали. На момент беседы семья провела в центре две недели. Теперь — домой. Родители заняты сборами, а Али активно бегает по вестибюлю. Под внимание окружающих.

Доброта — не такая уж малость. В добрый путь!

По материалам: Rg.ru